чишке не понравилась такая работа, но она позволяла
отцу получать за сына несколько пенни, поэтому Джон
терпел скучное прозябание среди огромной отары овец,
пасшихся в обширном загоне. Но однажды, после про-
верки стада, не досчитались одной овцы. Пастух, обеляя
себя, обвинил в потере Джона, который, якобы, не следил
за отарой, а спал или убегал в соседнюю дубовую рощу.
Мальчишка не стал оправдываться – уже в юном возрасте
он был слишком горд.
Граф велел выдрать Джона за нерадение. Его отвели на
конюшню, где он появился на свет, и велели стать лицом к
столбу, подпиравшему крышу. По морскому обычаю, ста-
рый конюх, бывший в молодости моряком, приказал об-
хватить столб руками. Связав Джону за столбом руки, он
отходил мальчишку вожжами, но не очень сильно, жалея
его. Джону было всё же больно, но он, сцепив зубы, ни
разу не закричал и не заплакал, чем сильно удивил сбе-
жавшихся на экзекуцию мальчишек. Когда порка закончи-
лась, конюх хотел отвести Джона домой, но тот отказался,
добрёл до охапки соломы и, упав ничком, молча пролежал
до утра; даже сердобольная мать не смогла его поднять ни
для еды, ни для сна дома, так и уйдя с плачем домой.
А Джон лежал на соломе, и никто не догадывался, что
злость и жажда мести охватили его. Он поклялся себе,
что, когда вырастет, отомстит графу и пастуху за неспра-
ведливость, обиду и прилюдное унижение. Но для этого
надо было стать самостоятельным, независимым ни от
кого, бежать с острова, собрать шайку флибустьеров и
уж потом вернуться в поместье Селкирка, разгромить его
замок, а самого графа выпороть так же прилюдно, как вы-
пороли его, Джона, маленького, но гордого шотландца.
Но пока надо ждать случая… |
