– Положение моё опасно, но честь мою могу ещё спас-
ти: если турки атакуют меня двумя судами, я возьму их; с
тремя буду сражаться, от четырёх не побегу; но если на-
падёт больше, тогда прощай, Фёдор Иванович, мы более
не увидимся!
Лишь рано утром Суворов переслал пакет Сакену, и
дубель-шлюпка подняла паруса. Турецкие моряки уви-
дели это, и их галеры ринулись догонять дубель-шлюпку.
Ветер стал стихать, и тяжёлое, неуклюжее судно начало
терять скорость. Матросы взялись за вёсла, но дубель-
шлюпка, этот пережиток ещё елизаветинского времени,
не могла соревноваться с быстроходными турецкими га-
лерами.
Дубель-шлюпка уже приближа-
лась к устью Южного Буга. За мы-
сом была спасительная Глубокая
Пристань, где стоял русский флот.
Но тринадцать галер настигали
тупое в ходу судно Сакена. Тур-
ки гнали его, как стая гончих псов
лису, подбадривая себя громкими
победными криками; они понимали,
что лёгкая добыча в их руках: судну
«гяуров» уже не уйти от них, и турки
приведут свой трофей с ликованием
под стены Очакова…
Рейнгольд Сакен понял, что он
не успеет достичь мыса, за кото-
рым его и врагов увидят с кораблей русского флота. Он
приказал спустить на воду шлюпку, в которую сели все
девять его матросов, передал им судовые документы,