подносили домашние учителя. Он рос крепким, ловким и
подвижным, обладал прекрасной памятью, и было замече-
но, что уже в юношеские годы Хосэ проявил склонность
плести и расплетать сети интриг. Помимо наук, языков
и галантного поведения, молодой Рибас усвоил ещё два
обязательных для кавалера уменья: он прекрасно фехто-
вал и метко стрелял из пистолета. По этой причине его по-
баивались сверстники как из аристократических семей,
так и из неаполитанской уличной черни, где кинжал или
нож были обычным средством разрешения споров.
Уже подростком Хосэ проявил себя хитрым диплома-
том. Однажды какой-то его уличный знакомый, повздорив,
крикнул Рибасу, что он вовсе не благородный потомок
дона Мигуэля, а сын неаполитанского носильщика Руобо-
но. На этот раз Хосэ не ответил, как обычно, кулаками, а
молча проглотил поразившее его известие, сказав прияте-
лю, что высоко оценил его шутку. Он мгновенно понял, что
уличный скандал приведёт к быстрому распространению
сплетен по городу, а это было не в его интересах.
Дома Хосэ также никому не рассказал о неприятной
для него новости, придав ей в душе характер злобной
клеветы; он никогда более не подвергал сомнению своё
дворянское происхождение и вступил в историю как дво-
рянин Хосэ Рибас.
Смолоду в Рибасе проявились сильные склонности к
авантюрам, поэтому он пошёл служить в неаполитанскую
гвардию, надеясь на быструю военную карьеру, но вско-
ре понял, что в такой армии, не отличавшейся победами,
многого не достигнешь, хотя он уже был подпоручиком.
В это время у всех на слуху были громкие победы рус-
ского флота, пришедшего с холодной Балтики в тёплое