«Морской устав», заявлял Резанову, что на корабле может
быть только один командир – это он, Крузенштерн, и
все находящиеся на борту должны подчиняться ему,
морскому распорядку и жёсткой дисциплине. Даже
император на борту корабля, заявлял Крузенштерн, не
может давать распоряжения капитану, не то, что какой-
то действительный камергер.
В общем, зажжённый в Кронштадте факел неприязни,
разгорелся вскоре в неугасимый пожар.
***
Пожар вспыхнул во время стоянки у острова Святой
Екатерины. В дальнейшем, согласно инструкции, «Надеж-
де» и «Неве» следовало разойтись, и каждое судно должно
было пойти своим маршрутом.
Николай Петрович как ответственное лицо, уполномо-
ченное правлением Российско-Американской компании,
послал на «Неву» её командиру Лисянскому предписание,
касавшееся хозяйственных и экономических дел, за ко-
торые он отвечал. Вот тут-то моряки и решили отыграть-
ся. Вместо того, чтобы принять к сведению и исполнению
«наставления» Резанова, Лисянский вернул их камергеру
с припиской, что они посланы «не по команде», то есть ми-
нуя Крузенштерна, хотя одновременно Резанов особым
письмом капитан-лейтенанту уведомил его, что послал
инструкцию Лисянскому и просил командира «Надежды»
как старшего морского начальника передать Лисянскому
свои предписания по морской части. Что тут началось!
Куда делась деликатность, воспитанность и тактич-
ность капитан-лейтенанта Крузенштерна. Непредубеж-
дённый командир не придал бы никакого значения это-