вы!.. А покамест пусть цветет ваш Гаджи-бей, увели-
чивайте флот, штурмуйте Византийский пролив,
как некогда Дунай. Я получил Ваше любезное письмо
из Николаева…»
Однако Гаджибей «расцветал» не так, как ему желал
Суворов. Рибас допускал злоупотребления по службе,
хищения и растраты. Строители города, солдаты и мат-
росы мёрли, как мухи, а вся ответственность за это ло-
жилась на Суворова как главнокомандующего армией.
Возмущённый Суворов написал Хвостову в 1796 году:
«Сердце мое окровавлено больше о Осипе Михайлови-
че… Оба флота в моей команде; гребной – гнилой, па-
русный – хуторной и первому подобный».
И ещё одно горькое письмо: «Осип Михайлович Ри-
бас не один раз меня предавал, я был на то и останусь
всегда холоден. Он играл князем Потемкиным, сей им
играл больше…»
В 1795 году переписка между Суворовым и Рибасом
прервалась.
Узнав в 1796 году, что Рибаса хотят назначить мини-
стром (послом) в Швецию, Суворов в одном из писем
пишет возмущённо: «Отдать в Стокгольме минис-
терство Рибасу – неистово, разве продать Государс-
твенный интерес на князя Платона (Зубова)». Но это
назначение не состоялось.
Не лучшим был и враг Рибаса Николай Семёнович
Мордвинов. Назначенный главнокомандующим Черно-
морским флотом, он жил в Николаеве в большом «адми-
ральском» доме. Будучи обременённым большой семь-
ёй и родственниками, которые проживали при его доме,
адмирал думал не о кораблестроении и флоте, а как бы