Принес бу тылку какого-то коньяка и килограмм яблок в полиэтиленовом пакете. Настроился на долгий разговор в кухне. О чем говорить?.. Мнение
мое убого, и я, скорей всего, ему не помогу.
Иллюстратор не может бороться с текстом. Он должен плыть в ассо-
циативном ряду писателя. Расставлять акценты в слабых местах сюжета,
заполнять дыры в содержании. Работа неблагодарная, особенно если
текст находится в жестком противоречии с эстетикой художника. Вован
должен себя пересилить, чтобы акцентировать эту бездарную порнуху.
— Прочел? — режет ножом крупные яблоки и наливает коньяк по
рюмкам.
— Прочел. — Поднимаю рюмку. — Давай.
Выпили. Потянулись за яблоками. О чем говорить?.. Не знаю.
Совсем не знаю. Закурил, рассматриваю сквозь дым лицо собеседни-
ка. Он хрустит яблоком и молчит. Терпеливо молчит. Никуда не де-
ться, надо сказать правду.
— Вот, — беру наугад лист рукописи и пробегаю глазами, — цити-
рую: «… и его мощный красноголовый воин медленно вошел в ее пы-
лающую влажную пещеру…». — Поднимаю глаза поверх очков. — Пе-
щера может быть одновременно пылающей и влажной?
Молчание.
— Или вот, — перебираю листы, — «… слегка приподнявшись в
стременах, он притянул Алетту ближе к себе одной рукой, сжимая ее
живот, а другой нащупал ножны своего неистового орудия…». Он ее
что, зарезать хочет? — Вован молчит. Опустил руку с надкушенным
яблоком. Не хочется его добивать. Но как убедить пожилого человека,
да еще художника?.. — Вот, тоже, послушай, — опять наугад лист, —
«… он овладел прекрасной Вивиан на глазах испуганного брата и пре-
вратил ее в заурядную женщину…». До этого она, конечно, была неза-
урядной, а «красноголовый воин» сделал ее заурядной. Печаль боль-
шая, но для кого?.. Для брата?...
— Что делать с этим? — тихо вклинился Вован и положил яблоко
на стол.
— Не знаю. Ты видел, как оформляется подобное чтиво?
— Видел, — машет рукой, — они стараются вообще не пускать
картинку во внутрь, так… обложка только. Примитив.