Потом всю
жизнь была несчастна… В общем, знаешь как с мужиком, который не
нравится, ну, в общем, знаешь…
Хм. Знаешь. Конечно, знаю. С мужской колокольни знаю. Ба-
рышня тебе нравится — и ты распускаешь павлиний хвост, ей это нра-
вится еще больше. Она показывает, как ей это нравится. У вас с ней
все получается, вы вместе живете, рожаете детей, обрастаете общими
друзьями, каким-то хозяйством. Затем павлиний хвост у вас склады-
вается, тяжело ходить по свету с распущенным веером и — все… Де-
вушка теряет интерес к особи без хвоста и… начинает искать другого
павлина с распущенным хвостом. А они вот… рядом пасутся… на рас-
стоянии вытянутой руки.
— …она ищет в этом богатом мире человека, с которым ей будет
по-настоящему хорошо, — возвращает меня к беседе Вован, — ну, у
нее всякие там препятствия, женские интриги… жестокие люди…
— Ладно, Владимир Андреевич, — встаю, протягиваю руку про-
щаться, — когда это нужно тебе?
— Быстрее надо…
— Хорошо, завтра созвонимся.
Иллюстрировать прозу — тяжелый труд. Дилетанту здесь делать
нечего. Художник, в отличие от писателя, мыслит готовой картинкой.
Ему нужно только пространство. Писателю для создания образа еще
нужны время, среда, обстоятельства, другие люди. Если писатель на-
чнет мыслить плоскими картинками — он скатится в журналистику.
Этого делать нельзя. Нельзя сказать о герое, что он несчастлив в этой
жизни, прямо в лоб. Читатель должен сам совершить работу. Нельзя
на него давить, он должен сам догадаться, почему герой несчастлив,
почему с ним происходят события сюжета, и… поверить писателю.
Этого сопереживания писатель добивается постепенно. Он всегда ста-
новится пленником придуманных обстоятельств. Его герои ведут себя
капризно и независимо, он не в силах изменить их судьбу волевым
решением. Лев Толстой не хотел бросать Анну Каренину под поезд,
он сопротивлялся до последнего. У Достоевского тоже была коварная
мысль оставить преступление нераскрытым и не отправлять Родиона
Раскольникова на каторгу.