Напористая де вица хочет остаться у меня в памяти. — Если Никола Пуссен первый установил демаркационную линию между эротикой и порнографией, то куда смотрели все остальные? — Я забыл про студентов. Вован вы дернул меня из реальности и заставил думать о реализме. В аудитории сотня заочников, уставились и ждут от меня правды… про эротику.
Через час я ему перезвонил. Вечером мы воссоединились на ней-
тральной территории.
Кафешка на Адмиральской — не самое лучшее место для бесед.
С ресторанным бизнесом в корабельном крае большая печаль. Вечно
чего-то много или чего-то не хватает. Хорошая кухня и… тинэйджерс-
кий рэп в барабанные перепонки или, наоборот, комфортная тишина,
но из еды — только алкоголь.
В нашей кафешке нормально кормят и нет агрессивной музыки,
зато толпы профессиональных попрошаек заставляют Вована отвле-
каться, искать по карманам мелочь. Прошло 20 минут, а я так и не по-
нял, зачем ему понадобился.
Все, терпения нет.
— Подожди, — останавливаю его руку за очередной монеткой в
кармане. У нашего стола стоит мальчишка лет 12-ти. Чистая рубашка,
добротная обувь, просит денег без «пожайлуста».
– Пошел вон отсюда.
— ..?
— Пшел вон. Мы педагоги и не любим маленьких детей. — Маль-
чишка столбенеет окончательно и тихо уходит. — Владимир Андрее-
вич, давай к делу. Нам тут не дадут долго общаться.
— Видишь ли…— Вздох и… опять молчание.
— Ну?
— Мне принесли одну рукопись из издательства, — роется в поли-
этиленовом пакете и вытаскивает толстую папку, — вот.
— Что это?
— Рукопись, — пододвигает мне папку, — знакомая прислала из
Харькова. Она устроилась на работу в издательство и это ее первый
проект. Испытательный, так сказать…
— Кем устроилась?
— Менеджером, редактором… не знаю, как это у них там зовется…
— А ты при чем?
— Она просит ее проиллюстрировать…