— Есть подозрение на суицид, хотя ранее жертва таких попыток
не предпринимала. С балкона выпрыгнула в 14.20, «скорая» подъехала
через пять минут. Она была уже мертва. — Юрчик прикуривает сигаре-
ту. — Отрабатываются, конечно, все версии, тем более — банкир пре-
мию назначил по результатам расследования.
— В смысле?
— Он не верит в самоубийство. Говорит, что все было хорошо. Они
собирались пожениться. Невеста недавно стала королевой красоты на
областном конкурсе, получила кучу рекламных предложений и через
две недели собралась с женихом поехать куда-то в Европу.
— Подожди, подожди, он, вроде, при живой жене…
— Да не живет он с ней, уже полгода готовится к разводу, распихи-
вает имущество по всем родственникам. Хочет выйти из брака малой
кровью. Так что у нее есть мотивация к тому, чтобы устранить конку-
рентку.
Юрчик прощается со мной за руку, извиняется и уходит.
Пашка сидит в кресле у себя в мастерской, читает «Золотого те-
ленка». Он всегда хватает Ильфа и Петрова, когда находится в подве-
шенном состоянии и ему тоскливо.
— Привет, — поворачивается в кресле, — я с ним пять минут назад
говорил…
— С кем?
— С Трабдыкало. — Улыбнулся и закрыл книгу. — Пригласил на
похороны модели.
— Зачем тебе мертвая модель?
— Живой-то все равно нет…
— Слушай, — внезапно осеняет меня, — а ты не задумывался, по-
чему он отказался от четырех портретов, когда модель была жива, а к
тебе пришел только тогда, когда барышня переселилась в холодиль-
ник на Киевскую?
— Нет, да и какая разница? — Зюч плотнее затянул шарф. — На-
верное, хочет картинку в спальне повесить, для ностальгической эрек-
ции.
Пашка замолчал и стал барабанить пальцами по закрытой книге,
затем обернулся.
— А какая версия у ментов по поводу смерти?