Рассматриваю фотографию покойной. Новая информация изме-
нила зрительное восприятие образа. Слободское кокетство превра-
тилось в трагическую обреченность, а сексуальная призывность во
взгляде перетекла в понимающую пронзительность. Портрет обога-
тился опытом и стал тяжелым. Чтобы объяснить этот эффект, Оска-
ру Уайльду потребовалось поставить все с ног на голову: Дориан Грей
у него стареет на полотне, оставаясь в реальной жизни молодым, а
цельность художественного образа достигается через гибель модели и
уничтожение портрета. Гармония торжествует в смерти…
Мобильник. Простуженный голос Зюча.
— Ну что?
— Твоя задача облегчилась, она умерла…
— Как умерла?
— Два дня назад выпала из окна, завтра похороны. Можешь на-
вестить модель, если тебе это поможет…
— Время есть?
— Есть.
— Зайди ко мне, расскажешь подробнее.
Отключился.
До Инженерной всего два квартала. Можно пройти пешком по
Шевченко и зайти к приятелю в городское УВД, попытаться узнать об
этом подробнее.
Задача у Пашки сложная: он никогда не знал свою модель в раз-
нообразных проявлениях — значит, обязательно проколется с типич-
ностью позы, не угадает цвета и попадет пальцем в небо. Олигарху в
предыдущих портретах, скорее всего, не понравилась цветовая рас-
тяжка, которая сопровождает эмоциональное восприятие и сочетает-
ся с чувственным опытом зрителя. Значит, Зюч обязательно сделает не
то и влетит на штуку баксов.
С этими невеселыми мыслями поднимаюсь к Юрчику.
Это бывший мой студент, сейчас целый майор, начальник инфор-
мационного центра городского УВД. Поздоровался, наморщил лоб и
ничего не сказал определенного.