С тех пор прошло еще пару месяцев, в течении которых Мурат никак себя
не обнаруживал. Я уже определился в своих мыслях по поводу
предстоящего с ним разговора. И вот наконец появился отличный шанс. К
нам в барак пришла дежурная смена с плановым обыском. Всех выгнали на
улицу, и прапора разбрелись по секциям. В моей секции оказались двое,
одним из которых был Мурат. Второй начал обыск с противоположного
края, а Мурат оказался рядом с моим проходом. Однако ко мне в тумбочку
не полез, и начал с соседней. Он сидел на корточках, склонившись в
узком проходе между кроватями, и медленно, будто с неохотой перебирал
чьи то письма, вещи, разглядывал фотографии. Я сидел у себя на
кровати, смотрел на него и думал, что вот настал момент поговорить с
этим человеком о жизни. О том, что я ничего личного к нему не имел и
не имею, что у меня тоже есть свои обязательства перед людьми. Что мир
суров, что лично я не сторонник калечить человека, и может быть даже
предполагая что с ним обойдутся так жестоко, не стал бы ни к кому
обращаться. Так получилось, и теперь надо это как то понять нам обоим.
Размышляя таким образом, я взял бокал с горячим чаем, поднялся с
кровати и подошел к Мурату. Поставил бокал рядом с ним, и сказал
буквально следующее: "Мурат. Твои руки замерзли. Вот горячий чай, если
не брезгуешь, можешь согреться. Мне ничего от тебя не нужно, я только
думаю что нам есть о чем поговорить с тобой. Однажды я сказал что
хочу уважать тебя. Это правда. У меня тоже есть своя гордость, но
сейчас ты видишь что я спрятал ее далеко. Скажи мне, где и когда мы
сможем увидеться и поговорить по мужски?" Мурат молча слушал эту
тираду не поворачивая головы в мою сторону, и на его каменном лице
ничего не шевельнулся ни один мускул.Когда наконец я закончил, он
медленно встал, повернулся ко мне лицом, и я впервые увидел его
глаза. Черные и холодные, они несколько секунд смотрели на меня в
упор, но не цеплялись, а как бы пронзали меня насквозь.