в турпоходе никому не прощается. На финишной прямой она превра-
тилась в жесткую, подозрительную барышню. Судя по рассказам, оди-
нока и без детей. Постоянная клиентка престижных брачных агентств.
Способность самостоятельно генерировать романтические стосунки
атрофирована. Под занавес жизни проснулась дремавшая генетика:
она чего-то хочет, но не может этого для себя сформулировать. Два
раза пыталась заговаривать со мной о «достойной совместной» старо-
сти. Не хочу ее расстраивать, но без совместного похода никакое се-
мейное бытие не возможно.
Через три месяца выходит из тюрьмы ее гангстер, судя по эмоци-
ональному рассказу, она его ждет. Криминальная старость стучится
в двери. Раз в месяц ездит к нему на свидания в федеральную тюрьму.
Ей одиноко. Совсем одиноко.
С крыши нашей девятиэтажки на тринадцатой линии открывает-
ся панорама мешковского кладбища. Это целый город. Сектора-райо-
ны ровными квадратами. Планировка как в городе. Есть престижные
районы, есть пролетарские, есть военные сектора, есть бомжатские.
Могилы ухоженные и заброшенные. Лежат участники похода. По-
следний привал. В семейных оградках живые приготовили место
для себя, на табличках пока одна дата рождения. Живые верят в свой
поход на следующую жизнь, а значит, она продолжается