литология изначально обрела паранаучную природу потому, что вы-
росла из предшествующего научного коммунизма. Весь никчемный
преподавательский корпус бросился реализовывать себя в новой ок-
культной дисциплине…
— Нет, нет, Сережа, у Володи все серьезно. Он занимается ста-
новлением украинского национального самосознания.
Кажется, я ее завел не на шутку, с полоборота. Сидим за столом
и уже двадцать минут слушаем из уст медсестры лекцию о структуре
этнического сознания.
— Давайте бахнем, — не выдерживает Пашка, — а то закипит
сейчас.
Пьем и пытаемся закусить.
— Глубокая родовая этническая культура не позволила полякам
и русским ассимилировать украинский народ…
М-да, завелась не на шутку. Нам совсем скучно.
— Слушай, Алла, ты его, что, действительно не позовешь, даже
поздороваться?
— Нет, нет, хлопцы. Он сейчас с вами зацепится, а ему через две
недели главу сдавать.
Мы не знаем, что делать, как поступить в этой абсурдной ситуа-
ции. Нависло неловкое молчание. Пашка первый приходит в себя.
— Слушай, мать, мы, конечно, неправы, что без звонка припер-
лись. Давай как-то это исправлять…
— В смысле?
— Давай, вы на неделе зайдете ко мне в мастерскую, пообщаем-
ся, давно не виделись все-таки…
Очень быстро договариваемся о встрече. Много лишних слов
и жестов, наконец выходим «на цыпочках» в подъезд. Фу-у, слава богу.
Тяжело с «таблеткой».
Пашка заматывается в шарф.
— Пошли быстрей, надо принять противоядие. Это уже не та-
блетка, это колесо, и Вовчик подсел на него.
Заходим в «Ручеек» — кафешка напротив «Сказки».
— Ты знаешь, первый раз сталкиваюсь с таким типажом нагрузоч-
ным, — Пашка цепляет вилкой маслину. — Бедный Вовчик, вот попал!
От строгой мамочки к таблетке. Впал в наркотическую зависимость.
— Не переживай, ему это нравится.
— А у Чехова в рассказе чем все заканчивается?