— А-а, «Барышня-крестьянка» — вклиниваюсь я, и… мне дела-
ется стыдно.
Какая крестьянка? Там совсем о другом,
Доктор тактично молчит и делает вид, что о чем-то думает.
Нет. Не могу вспомнить.
— У кого это, док?
— Чехов. «Душечка». Помнишь? Она растворяется во всех своих
партнерах. «Теперь мы с доктором лечим лошадей…» и все такое. Она
типичная таблетка для всех своих сожителей. Как только они излечи-
вались, то сразу избавлялись от нее. Она становилась вредна для здо-
рового организма и иногда даже опасна.
— И ты, что, предлагаешь лечить Вовчика этой «таблеткой»?
Ты ж ему даже диагноз не поставил. От чего лечить…
— Не надо никакого диагноза. Бросаем в воду: выплывет — зна-
чит плюнет на свою мамашу и будет строить жизнь сам, не выгляды-
вая из-за ее подола. Вот тебе и рабочий диагноз по дороге…
— И как ты себе это мыслишь?
— Никак. Все будет жизненно и естественно. Никакой собачей
случки, он сам не заметит, как все произойдет.
— А как?
— Отстань. Не знаю.
Поболтали, поболтали и, вроде, как всегда, забыли. Ан, нет. Док-
тор в мелочах скрупулезен. Через две недели она уже резала бутербро-
ды у кого-то на дне рождения. Зовут Алла. Высокая, длинные гладкие
волосы, лицо скуластое, как у донской казачки, все остальное присут-
ствует в изобилии и даже чересчур.
Вовчик что-то почувствовал и совсем замкнулся, спрятался на за-
дворках тусовки, затем вообще смылся по-английски.
— Ну что, брачный агент, — пододвигаюсь я к доктору и забираю
у него фужер с минеральной водой, — клиент почуял опасность, экс-
промтом его не возьмешь, операцию надо тщательно готовить, тяже-
лый случай…
— Еще не вечер, подожди.
Ждать долго не пришлось, месяца через полтора на Большой
Морской из окна маршрутки я увидел эту трогательную парочку. Она
в белых брюках и футболке, донельзя сексапильная, слушает его и
улыбается, он — в мятом сером костюме, в руках уродливый дипломат,
что-то говорит, жестикулирует, мысли опять обгоняют слова, на но-
гах черные пыльные ботинки. Что можно понять из его болтовни?..