Толстый вытирает большим, как полотенце, носовым платком
потную шею. Он устал. В вестибюле осталась последняя девица. Захо-
дит. Воинственный макияж, ярко накрашенные губы, глаза — темные
впадины, нарисованные брови. Садится без приглашения, нога на но-
гу, короткая юбка, белый треугольник трусов.
Худой по-прежнему смотрит в окно и, не оборачиваясь, беседует
с Толстым.
— Ничего не получается, надо брать профессионалов.
— А деньги? Мы и так уже за смету вылезли. Знаешь, сколько
они требуют за постельные сцены?
— Знаю, — Худой кивает через плечо, — ты вот с этой в койку ля-
жешь?
Девица сидит напряженная. Наглая самоуверенность сползла
с лица.
— Это вы обо мне?
— О тебе, о тебе, красота небесная, — устало улыбается Толстый,
подходит, склоняется перед ней и что есть силы натягивает задранную
юбку на колени.
— Я на три дня умотаю в Киев, — оборачивается Худой, — по-
пробуй еще поискать. И не тащи их сюда. Сам поброди, пооглядывай-
ся, растряси свою задницу.
Толстый слоняется по летнему городу. Выходит в Яхт-клуб к пляжу.
В светлом костюме и легкой шляпе идет босыми ногами по песку, в руке
туфли, брюки закатаны до колен. Повсюду загорелые женские тела, бле-
стят от крема и воды, татуированные руки и ягодицы.
— Тайна ему нужна, — бурчит про себя, — где я ему в этом порнуш-
ном городе найду тайну?
Заходит в ночной клуб. Громкая музыка, обнаженные женские жи-
воты с персингом, трясущиеся в танце ламбадные бюсты в топиках.
Толстый продолжает обход по клубам. Везде одно и то же, везде де-
монстрация сексуальной привлекательности. Нет тайны, нет второго
дна.
Светает. Толстый в отчаянии. Выходит из очередного клуба. Со спи-
ны подходит проститутка, просит прикурить и что-то говорит ему.
Толстый отрицательно качает головой.
Утро в разгаре. Он сидит под зонтиками в летней кафешке. Темные
очки, измятый костюм, несвежая рубашка. Пьет кофе, читает какую-
то газету. Сидит давно, две пустые чашки уже стоят рядом. За сосед-
ний столик усаживается ухоженная молодая женщина лет 30. Светлый
.