до колен, кокетливо торчащие подвязки, корсажная кофточка едва при-
крывает грудь.
Унтер-офицер сидит в кресле, левая рука на эфесе сабли, высокие са-
поги блестят на первом плане.
Фотограф энергично командует. Женщина садится на правое колено
унтера, обнимает его за шею, делает мечтательно-кокетливый взгляд.
У мужчины суровое мужественное лицо.
Два мальчика-помощника разворачивают длинную плакатную над-
пись «Поздравляем с отправкой на фронт!» и водружают ее наверху.
Вспышка магния.
Меняются декорации. Новая плакатная надпись: «Желаем скорой
победы». Женщина снимает с себя корсажную кофточку и с обнаженным
бюстом садится на другое колено унтера. Смотрит из-под длинных рес-
ниц прямо в камеру.
Вспышка.
На заднем дворе двое оборванных мальчишек подсматривают в щель
приоткрытой ставни, отталкивая друг друга. Подходит третий, та-
кой же оборванный.
Внутри снова меняются декорации. Женщина полностью раздевает-
ся и опять пересаживается на правое колено унтера. Обнимает, кладет
голову на погон. Глаза томно полуприкрыты. Вверху надпись: «Жду с не-
терпением».
На заднем дворе драка. Мальчишки не могут поделить место у за-
ветной щели.
Обрыв пленки. Громкое стрекотание аппарата. Включается свет
.
ЦВЕТНОЕ ИЗОБРАЖЕНИЕ

В пустом кинозале двое мужчин в темных очках и кожаных курт-
ках. Удрученно молчат. Один маленький, толстый и лысый, второй — ху-
дой и высокий.
Толстый закуривает тонкую сигару и поворачивается к партнеру.
— Ну и что мы с этого имеем?
Худой молчит сквозь очки, задумчиво барабанит длинными паль-
цами по спинке кресла.
— Я усмотрел здесь только политику, — усмехается Толстый, —
последний эпизод — прямой призыв к дезертирству.
Худой молчит и упорно барабанит пальцами.
— Твои предки-жиды рассылали на передовую псевдопатриоти-
ческую эротику, — не унимается Толстый, — кто же захочет воевать,
когда твоя невеста на коленях у чужого мужика изнывает от истомы?
Худой по-прежнему барабанит какую-то мелодию пальцами, по-
качивая в такт головой.