— Это как?
Ну, слава богу. Наконец-то. Меня перебили. Наталья. Самая умная
в группе. Первая поняла мое состояние. Пожалела. Наверное, у нее
в семье тоже есть пьяницы. Спасибо тебе, добрая девочка.
— Все просто. Когда герой-любовник признается на сцене сво-
ей героине в любви, он обязательно должен быть отстранен от своих
чувств. Желательно, чтобы героиня была ему отвратительна в реаль-
ности. Только тогда зритель поверит в искренность любовного сцени-
ческого диалога. Для достижения театральной правды героине в быту
необходимо писать на героя докладные в какой-нибудь театральный
профком, стучать жене героя на интимные стосунки с молодыми де-
бютантками, сталкивать лбами с лучшими приятелями, ну, в общем,
быть стервой. Причем предельной стервой. Это большое искусство —
быть предельной стервой. Этому надо учиться. Сценарный текст и вну-
тренняя неприязнь героя к героине порождают сценическую правду.
Внутренняя неприязнь героя-любовника к партнерше должна быть
стабильна. Он должен ее стабильно не любить. Именно «не любить»,
а не «ненавидеть». Очень спокойно не любить. Нельзя срываться в не-
нависть или в целеполагающую нелюбовь. Если это случится — никто
не поверит тексту. Станиславский кричал как зарезанный, когда чув-
ствовал это на репетициях. В его театре была тихая ненависть. Совсем
тихая. Это касается только любви. Только романтических стосунков.
Если герой-любовник реально состоит в романтических отношени-
ях со своей партнершей, если она ему нравится бесконечно, — дрова!
Полные дрова! Прощай, театр. Публика чувствует себя не в зритель-
ном зале, а на приеме у психоаналитика.
Пауза.
Я проговорил минут 20, а кажется, что болтал всю жизнь. Барыш-
ни молчат. Задумались.
Надо сворачивать к скучному трактату Петрарки. Не хочется. Со-
всем не хочется.
Вдох.
— У нас сегодня семинарское занятие. Будем говорить о роман-
тических стосунках. О любви. Загадочное состояние души человека.
Первая попытка его препарировать принадлежит Петрарке — вели-
кому поэту-философу итальянского Возрождения эпохи Треченто.
Именно он пытался выяснить, когда исчезает стена между плотским
инстинктом и всепобеждающим чувством, когда прекращаются по-