— Как-как. Банально. Совсем банально. Когда он приезжал
на каникулы, то сразу вступал в романтические стосунки с крестьян-
скими девушками. Форсировал по неопытности весь турпоход. Пред-
лагал руку и сердце, норовил тайно обвенчаться с какой-нибудь се-
лянкой. Папаша, прекрасно зная своего отпрыска, лениво наблюдал
за ним. Бедняга суетился, загонял лошадей, объезжая сельские прихо-
ды в Херсонской губернии. Уговаривал священников за любые деньги
тайно обвенчать его. Ничего не получалось из года в год, из каникул
в каникулы.
— Почему?
— Адмирал поступил как на флоте. Вызвал пред свои ясны очи
херсонского владыку и сказал, что выпорет на конюшне любого, кто
без родительского благословения обвенчает парня. Вот такие пироги.
Не помогли никакие деньги. Папаша возвел непреодолимую стену
между интимными и романтическими стосунками, а спустя некоторое
время сам организовал турпоход для композитора. Интим соединился
с романтизмом через родительский расчет…
Американец что-то бормочет.
— Он говорит, что адмирал поступил разумно.
— Для кого разумно?
— Для семьи, для рода.
— Он поступил как селекционер-мичуринец, а не генетик. Гене-
тик знает, что дети, рожденные в любви, самые красивые и жизнеспо-
собные, а селекционер думает об урожайности, экономике, умноже-
нии имущества. Селекционер не знает турпохода, для него отношения
между полами — это продолжение рода. Это даже не спорт, это при-
ращение поголовья. Нет ни интимных, ни романтических стосунков,
сплошная прямая кишка.
Американец, кажется, проснулся. Мне в зеркало видно, как он
хмурит лоб. Боже, неужели он пытается проникнуться славянским
менталитетом?
— Дэвид, у тебя есть жена?
— Yes!
— У тебя были романтические отношения с ней?
— Yes.
— Долго?
Американец что-то долго говорит, загибая пальцы. Галка все пере-
водит в два слова.
— Шесть лет.