Пересказываю всю удивительную биографию адмирала. Никакой
обратной связи. Американец начинает тихо посапывать. Галка рас-
слабилась, не переводит и десятой доли моей честной лекции. Батра-
чу один. Совсем один. Надо помолчать. Интересно, что там осталось
в баре? Ага, коньяк, водка на дне, какие-то ликеры. Стакана нет. Де-
лаю из коньячной бутылки два больших глотка. На заднем сиденье не-
внятное бормотание.
— Он спрашивает, был ли адмирал владетельным сеньором на
этих землях?
— Во дает! Этот сын прерий допился до ручки. Здесь не было
владетельных сеньоров, не было права охоты на крестьянских посе-
вах, не было права первой ночи. Скажи ему, что это не дикая Европа
с дебильным феодальным правом. Это Украина. Здесь были турпохо-
ды с романтическими стосунками.
— Адмирал ходил в турпоходы?
— Нет, адмирал ходил в Питере, здесь его сынок ходил…
— Это какой?
— Композитор, конечно. Приезжал из Одесского университета
сюда на каникулы и организовывал турпоходы с крестьянскими де-
вушками.
— А адмирал?
— С папашей у композитора были сложные отношения. Он на-
ходился в тинэйджерском возрасте, и его изрядно штормило. Ты же
знаешь первую заповедь тинэйджера?
— Какую?
— Послушай, что скажут родители, и сделай наоборот. В письмах
к матери он называет адмирала «царским сатрапом».
— Подожди, — Галка листает маленький словарь, — как переве-
сти «сатрап»?
— Переведи как «лакей» или как «наместник», «функционер».
В конце концов, кто филолог, ты или я?
Галка что-то на пальцах рассказывает американцу.
— Сатрапом называл не по идеологическим соображениям.
— А по каким?
— Папаша запрещал ему ходить в турпоходы.
Делаю два больших глотка из бутылки. Пашка пристально уста-
вился на меня. «Не переживай. Наладится».
— Это как?