Дикий сад. Мой приятель — скифолог и уже лет десять копает
здесь поселение эпохи поздней бронзы. Нашел кучу хозяйственных
ям, храмовый комплекс, остатки древнего вала, фундаменты помеще-
ний. Ну, конечно, приплел сюда всякой уникальной ереси для полно-
ты картины. С творческими людьми такое бывает.
Ходим по раскопу. Смотрим на остатки керамики, обожженные
кости. Время было суровое. В голодные годы питались стариками
и детьми. Человеческие кости, раздробленные и обожженные, встре-
чаются тут в разных слоях. Детей выращивали, как гусей в клетках,
чтобы приготовить их после неудачной охоты.
Население — уже не звери, но еще не люди. Люди перестали смо-
треть друг на друга как на пищу только в XIX веке. Просвещенная Ев-
ропа — самая последняя прекратила есть людей, в Китае отказались
от человеческого мяса намного раньше, в Индии табуирование пищи
из себе подобных существовало с незапамятных времен, новозеланд-
ские каннибалы — дети по сравнению с европейцами, там больше ри-
туализма и театра, чем присваивающей экономики.
— Он не верит, — перебивает меня Галка и кивает в сторону аме-
риканца.
— Опять не верит, — мне надоел этот калифорнийский еврей.
Я понимаю, что для него это спорт, зрелище. Он хочет меня подраз-
нить и дразнит очень лениво. Ладно, дружище, ты своего добился,
ты меня подразнил.
— Спроси его, где он оставил свою крайнюю плоть? В прямой киш-
ке какого раввина она пребывала? Спроси, спроси. Не стесняйся. Они
привыкли в своих судах задавать свидетелям скабрезные вопросы…
— Все! Хватит ссориться, — закуривает Пашка. — Едем в Оль-
вию. Там людей точно не ели.
Дэвид улыбается и разводит руками. Галка хлопочет возле бара
в машине. Фужер коньяка делает меня добрее.
Ладно. Протоколы сионских мудрецов сегодня пересказывать
не будем.
Поехали в Ольвию.
Староочаковская дорога. Слева четвертые сады, направо Радсад.
Виноградники и баштаны. Уборка в разгаре. Фуры с арбузами проно-
сятся мимо нас.
Останавливаемся возле посадки. Дэвид запросился пописать.
— Серега, — оборачивается Пашка и пальцем выщелкивает спич-
ку в окно, — а что там за патология с турпоходом?