Американец открыл рот и таращится на меня. Галка тараторит
и тоже уставилась мне в рот. Э-эх, дети Голливуда, кровь и плоть мас-
совой культуры.
— Он спрашивает, где можно войти в подземный город, — с при-
дыханием переводит Галка.
— Где угодно, но только на первый горизонт.
Поворачиваем налево к музучилищу. Открываю подсобку военру-
ка. Это громадный подвал с арочной арфостатной кладкой из извест-
няка. Дэвид пытается выковырять раствор между камнями. М-да, со-
всем недоверчивый технарь.
Нет раствора. Камни подогнаны очень плотно, и связующего ма-
териала не видно. В конце подвала — стена из современного кирпича.
— Вот, Дэвид, эта стена закрывает вход на центральную галерею
подземного города…
— А зачем?
— Местные власти не разрешают без лицензии ходить по под-
земным улицам.
Дэвид мне верит, верит и Галка, вирус доверия проник и в Паш-
ку. Он, похоже, тоже верит. Мне делается неуютно. Я явно перебор-
щил. Надо съезжать с голливудской темы. Пора возвращаться в реаль-
ность.
Петляем по центру.
— What is it?
— Это дом николаевского градоначальника.
— Он спрашивает, кто такой градоначальник, — бесцветным го-
лосом комментирует Галка. Она уже устала.
Американец тычет пальцем в дома и требует от меня правды.
— Шериф.
Опять «What is it?». Тычет пальцем на какой-то дом.
Угол Московской и Плехановской. Напротив знаменитая пивну-
ха и бывший магазин «Море».
— Гостиница офицеров «Люфтваффе». Здесь, Дэвид, был бордель
во время войны.
На заднем сиденье продолжительный оживленный диалог.
— Он спрашивает, где сегодня бордель в Николаеве, — криво
усмехается Галка.
— Передай этому похотливому кобелю, что в Николаеве все де-
вушки честные. Вступают в романтические стосунки без денег. Нет
борделя в Николаеве.